Открытие опен-эйр фестиваля «Дачное Царицыно»

Открытие опен-эйр фестиваля «Дачное Царицыно»
2-го июля состоялось открытие опен-эйр фестиваля «Дачное Царицыно». Многочисленные творческие встречи, театральные представления и мн. др.  призваны познакомить гостей с дачной атмосферой модного пригорода Москвы и самым любимым и доступным для столичных отдыхающих дачным местом кон. XIX – нач. XX в. — Царицыно.

Здесь любили проводить свой досуг такие известные личности, как Владимир Соловьев и  Федор Тютчев, Петр Чайковский и Леонид Андреев, Иван Бунин и Андрей Белый. 

В наши дни, царицынская усадьба продолжает радовать ценителей искусства. В рамках проходящего фестиваля Всероссийской школой поэзии были организованы выступления писателей, поэтов, литературоведов, общественных деятелей. Со сцены прозвучали рассказы Андроника Романова и стихотворения Натальи Поляковой, — редактора и шеф-редактора журнала «Лиterraтура»; кандидат исторических наук Галина Шевцова провела экскурс «Россия-Сербия: два века вместе»; доктор философии Дмитрий Сурмило  рассказал «О тех, с кем довелось...», о культурной жизни России, о встречах с Юрием Соломиным, Любовью Казарновской, Владимиром Качаном, Екатериной Рождественской и др.; со сцены выступили доктор филологических наук, профессор Олег Федотов, поэт Игорь Гревцев, поэт,  литературный редактор, культуртрегер из Молдовы Виктория Чембарцева и это только маленькая часть интереснейших встреч уже прошедших на  временной сценической площадке рядом с Кавалерским корпусом.

Фестиваль стал отличной возможностью окунуться в атмосферу прошлого века, познакомиться с его культурными традициями и просто отдохнуть в одном из красивейших мест современной Москвы.



20:45
Ank
Комментарий удален
12:14
12:15
так было более века назад
12:16
так было несколько дней назад
12:16
12:23
реальные царицынские дачи (по Воздушной улице) довели до состояния показанного на фотографиях. Здесь (чуть более 10-ти лет назад) на крылечке можно было увидеть поэтические посиделки… Это место и атмосфера утеряны (скорее всего навсегда)… Там сейчас или клумбы или архитектура «на воде»
16:08
Гости фестиваля (с кем удалось пообщаться и получил огромное удовольствие):
.
.
Сергей Князев.
.
***
В год больших потрясений страны,
В год утраты любимых и веры,
Люди начали в нашем краю
Умирать от холеры.
Все мечтали, как справиться с ней — Ведь она нападёт на любого!
А вчера к нам в село приходил
Человек из Тамбова.
На ногах его — лапти, в руке — Палка: странник негромкий с котомкой.
Он ходил по селу, торговал
Бижутерией тонкой.
А когда он покинул наш край — Всех мгновенно молва одолела,
Что не странник ходил по селу,
А Живая Холера.

Нет чудовища в мире страшней,
Чем бродячее тёмное слово.
И догнали его мужики
В двух верстах от Тамбова.

***
Смотрит Господь, смотрит Божия Мать:
Славяне друг друга идут убивать!
Не зная ни сна ни досуга,
Они убивают друг друга.
Вот раненый мальчик свалился в овраг,
Его окружили, горланя:
-Ты враг наш, ты враг — как зовут тебя, враг?
-Ваня, зовут меня Ваня.

***
Воскресенье — маленькая Пасха:
Мир весомый взят из Преисподней.
И деревья- столпники и паства
Радуются радостью Господней.

Радуйся, угрюмый человече:
Смерть поправший смертью встал из гроба!
Радуйся, творец высокой речи
Красоте божественного слога!

Радуйтесь, от вечной адской серы
Души, упасенные святыми!
Радуйся, светильник нашей Веры
Преподобный отче Серафиме!

И зимой и летом в воскресенье
В каждом русском городе и веси
Слышу поздравленья с днем весенним
И пою: «Во истину воскресе!»
16:17
Виктория Чембарцева

***
когда словам невмоготу

а дни идут плечо в плечо:
переживанья ни о чём
и разговоры.
и если горе от ума –
судьба, как тяжкая сума –
всё тянешь в гору.

и каждый у своей печи —
мы лепим жизнь, как куличи
из вязкой глины.
не обернёшься невзначай,
и память тает, как свеча,
непостижимо.

а дни идут. и ангел спит.
и слово в горле так саднит –
мы умолкаем,
но всё не так и не о том…

и вот зима приходит в дом.
и Бог вздыхает.

***
Когда внутри такая тишь,
что прошмыгнёт в прореху мышь
слепой безликой мыслью –
горячим красным молоком
тугого звука в горле ком,
сворачиваясь, киснет.

Вмещая и добро и зло,
лелея это ремесло,
несёшь свой крест голгофный
и так идёшь: то вверх, то вниз,
то учишь петь ручных синиц,
но журавли всё глохнут.

А жизнь висит на волоске,
качаясь с ветром налегке
душою листопадной,
и осень длится, как река,
и носит счастье в рукавах
для рая и для ада.

*** вслушиваясь в ночь…

так тихо… виноградная лоза
качается наполненная соком.
и прикрывает день свои глаза,
сворачиваясь в тёмный сонный кокон.

бледнеет небо, истончая мир
до сумерек, до ломкой хрупкой тени.
в райке окна рождается движенье
разыгранных закатом пантомим.

на полупальцах ходит лёгкий дождь
цветущего касаясь абрикоса.
и мыслей вездесущие стрекозы
движением крыла приводят в дрожь.

что остаётся? – вслушиваться в ночь,
делить свой кров с игрой секундной стрелки
и утыкаясь времени в плечо,
не верить в расстояния. ещё –
перемывать разбитые тарелки
и ангела просить тебе помочь…
16:27
Наталья Полякова

***
Город тоже, напившись, заметно теряет лицо.
Вот увидишь — сентябрь — подступают сплошные дожди.
Там, на лестнице стершейся, что за трамвайным кольцом,
обернись, оглядись, осторожно меня подожди.

Будут хлебными крошками нам оскудевшие дни.
Будет время для спиц и мешка разноцветных клубков.
А потянешь за нитку — часы Сальвадора Дали
выпадают из нами забытых, несбывшихся снов.

Это значит: латать временную дыру выходных,
принимать внутривенно вливания новой тоски.
На путях силуэт — это осень, рисуя двоих,
выбрав жесткую кисть, положила густые мазки.

*** если вода ушла

Просыпалась густая соль земли
на ближний лес, картофельное поле.
И зубья крыш под снегом залегли
без лишних слов, истерики и боли.

Заварен чай и начат разговор
о том, что повторялось многократно.
Соседский мальчик вывесил ковер,
почистил снегом и унес обратно.

Молочный день и черная река —
пространство для фантазии и цвета.
Плакучей ивы слабая рука
колышется легко, как шарф поэта.

К семи уже все тонет в темноте.
Но терпкий мир с застольем и юдолью
само опроверженье пустоте,
как сущный хлеб, как бородинский с солью.

***
мир очнулся и выпал в беззвездную тьму
подмосковных окраин
человеку назначено быть одному
если болен и странен

он выходит на улицу горлом метро
в синий обморок суток
остановка троллейбуса всюду серо
от дубленок и курток

протирает стекло помутневших часов
и очков запотелых
в голове мотыльки накопившихся слов
и стихов пустотелых

расширяется лунки небесный зрачок
в эту эру безверья
до поры притаился ржавый крючок
у него в подреберье

забегая вперед по обрывкам газет
случайным курсивом
жизнь прекрасна пока ее нет
в этом сне некрасивом