Синяя книга 1

Первая литературная интернет-экспедиция


Автор: Аня Глянченко  
http://www.stihi.ru/avtor/glyanya 

*** Корица http://www.stihi.ru/2013/09/27/2397 
*** За стеклом http://www.stihi.ru/2010/05/05/7007 
*** Идёт по площади лошадь... http://www.stihi.ru/2011/06/13/1931
*** Человек обрастает вещами и домом... http://www.stihi.ru/2016/11/07/10923 


*** Корица 

На улицах города вьются флаги,
Тревожные ходят лица.
Подумайте сами: в Универмагах
Исчезла - СОВСЕМ - корица!

Корицы ни капли, ее ни крошки,
В руках у людей плакаты:
"Верните корицу, прошу, по-хорошему!"
"Корицу верните, гады!"

Проходит неделя, проходит месяц,
Проходит отряд полиции,
Несут в новостях одну околесицу,
Никто не везет корицу...

Таких безобразий не видел город,
Предел наступил терпенью - 
Уехали люди во тьму и холод
С геранями на коленях,

С котами, диванами и буфетом,
И с лыжей одной под мышкой.
Ну, можно прожить без воды и света,
Но жить без корицы - слишком!

Их ветер осенний скорее гонит,
Я верю: сквозь все ненастья
Они добредут, и сожмут в ладонях
Крупицы большого счастья!


*** За стеклом 

Так случилось, что гном между стёкол в проём
На окошке свалился случайно.
Он звонил в колокольчик, стучал кулаком
Но не слышал никто, как кричал он.

Там был мир, было солнце, трава и цветы - 
Вот, дотронься рукой! Было лето...
Но мешала стеклянная твердь пустоты
И заевший крючок шпингалета.

Он писал пальцем "SOS" на засохшей пыли,
От усердия шмыгая носом.
На фабричном дворе расцветали репьи,
Изогнувшись колючим вопросом.

И однажды увидел он ночью (не спал)
За стеклом бородатого гнома!
Тот ладошкой махал и счастливо кивал,
Улыбаясь, как старый знакомый!

И плясали они, и кричали "Ура!"
От восторга в едином движеньи,
И он вмиг поседел, когда понял с утра - 
Это просто его отраженье.

Было страшно и больно, хоть вой при луне,
И совсем было силы пропали,
Когда он вдруг придумал: "Окурок - к стене,
Сверху муху бросаю, толкаю..."

А весною уборщица вышла с ведром
И ворчала, работу закончив:
- Что за дрянь накопилась за этим стеклом:
Муха, кукла, бычок, колокольчик...


*** Идёт по площади лошадь... 

Дождями вымыта площадь,
Играют капли в пятнашки.
Идёт по площади лошадь,
Везёт в телеге ромашки.

Подковы светятся счастьем,
В глазах купается лето.
Дорогу делит на части,
Как кадры на киноленте:

На "до" печальная сказка
Где тучи хмурые плачут,
И только серые краски...
А "после" солнечный зайчик,

А "после" радуга в небе,
Улыбки, розовый зонтик!
Ушла лошадка с телегой,
Исчезла за горизонтом.

Кто встретит её - везучий,
Ромашки плывут в тумане.
И знаешь, на всякий случай
Ты сахар носи в кармане...


*** Человек обрастает вещами и домом... 

Человек обрастает вещами и домом:
Обрастает увесистым фотоальбомом,
Миллионом контактов в своем телефоне,
Кошкой, пледом и парою лыж на балконе.

Кофеварка, машина, диван, холодильник,
Пыльный заяц в кладовке и старый будильник,
Обувные коробки и книжки навеки
Прилипают незримо к душе человека.

В табуретке на кухне, крутящейся, черной,
Он пускает упругие, крепкие корни.
Даже к вредной, сварливой старушке-соседке
Прорастают зеленые тонкие ветки.

А потом он однажды сидит на диване,
Чайной ложечкой сахар мешает в стакане,
Кошку гладит, и ложечкой сахар мешает...
И внезапно встает. И внезапно решает,

Что ужасно ему надоела рутина,
Что в душе парусами звенит бригантина.
Будет жить он отныне в лесу, на свободе!
И, хватая рюкзак, прямо в тапках уходит...

На поляне лесной, под тенистою кроной,
Кормит белочку он сухарями с ладони.
Улыбается он, и наивно считает,
Будто здесь он ничем больше не обрастает.

Светят звезды. На ветках качается иней.
Белка спит безмятежно в дупле, и отныне
Обрастает сухариком, ночью и снегом,
И смешным, одиноким таким человеком.


Автор: Черная Лиса
http://www.stihi.ru/avtor/lisiya 

*** http://www.stihi.ru/2014/02/23/1653


*** 
Над снегом руку не держи.
Очнись и сдай назад.
Полозья выкошенной ржи
Над пропастью скрипят.

В чужие сани день за днём
Упрямо не садясь
Теряешь сад - в снегу на нём,
Как снег - со снегом связь.

Никто другой не виноват,
Что видится одним
Сад засыпающий и сад,
Склонившийся над ним.

**
Пиши по снегу, больше нечем
Зиме стелиться под слова.
Какой холодный выбрал вечер
Тебя, живущего едва,

Из тех, особенно усталых,
В ком безнадёжны слог и ритм!
Пиши. Во что бы то ни стало
Пиши! Не надо говорить

О том, что хватит места в лёгких,
Не хватит воздуха на всех,
О том, что где б теперь ни лёг ты,
Над головой сомкнётся снег.

Но прочитаешь из-под снега,
Уже спокоен и согрет,
Всё, что писал по верху неба,
И удивишься: точки нет.

**
Не бывает горше зимы, чем эта.
Не бывает слаще зимы, чем та,
Где лежишь в снегу посреди рассвета
С голубой туманностью возле рта.

Никому не велено шевелиться.
Вот и солнце замерло, не встаёт,
Кто-то гладит снега чужие лица,
Принимая каждое за твоё.

Никуда не деться от рук горячих,
И темно, и страшно открыть глаза.
А по краю неба уже маячит
Невозможно светлая полоса.

Что в тебе останется, кроме снега,
Не увидишь если - в конце концов,
Как рассыплет искры в пылу разбега
Золотое вечности колесо?


Автор: Марина Пономарева 
http://www.stihi.ru/avtor/veterok6 
*** Над остовом осенних кораблей http://www.stihi.ru/2017/09/12/563 
*** Шатура http://www.stihi.ru/2017/03/16/3990
*** Застрянет в соснах жёлтая луна http://www.stihi.ru/2017/08/15/805


*** Над остовом осенних кораблей 

Над остовом осенних кораблей,
Что всех осин багровей и красней,
Безропотно парит уставший мятлик,
Проросший через ситечко небес.
Зажмурился еловый, тёплый лес,
Как брошенный перед зимовкой ялик…

Растянуто панно угрюмых дач.
И я твержу циничное «не плачь».
Медовым спасом пахнет и корой,
Сухой травой, созревшею рябиной. 
Слабее ночью говор комариный,
Дом изнутри становится сырой…

Воспоминаний горькая строка,
Сегодня в сон вплывет наверняка. 
И высветит в родительских домах,
Очаг и стол, постель и покрывало,
Где вышиты все те, кого не стало,
Но кто в поступках, мыслях и словах.
Они все бродят по тугому мху.
Узнаешь их по каждому штриху,
Что сохранит стеклянная роса.
Узнаешь их среди обломков детства…
   «Будь счастлива!
              Не бойся 
                      и не бедствуй!»
…В осеннем дыме тают голоса.


*** Шатура 

«Шатура - мрачная натура» (с) 
из сказаний-воспоминаний скоморохов

Шатурский лес! Угрюмый, заболоченный. 
Мне греет душу сочной рыжиной. 
Заброшенный, забытый, заколоченный, 
Уснул наш дом – ни мертвый, ни живой. 

Шатурский бор остался оклеветанным. 
Обходит стороной его эстет. 
Идёт-бредёт грибник с лицом обветренным, 
Несёт грибы и вереска букет. 

Черника, клюква, комары в брусничнике. 
Мне здесь тринадцать /вместо тридцати/.
Как странно видеть целые наличники, 
Что средь развалин выпало найти!

Шатура, как была, осталась дикою! 
Пружинит мох над зыбкостью болот. 
Не увлекла родителей брусникою… 
Со мной совсем, совсем наоборот. 

Гагат озёр, сиренева ятрышника! 
Потрогаю рукой кукушкин лён. 
Шатурская, болотистая вышивка – 
Подарок тем, кто так в неё влюблен!


*** Застрянет в соснах жёлтая луна 

      Полиптих "Памяти папы" 

Застрянет в соснах жёлтая луна.
Окрасит лес над позабытой дачей.
Она уж год как будто бы больна!
Но это ничего, теперь не значит…
Бумажный ком наследственных проблем,
Не превратить в шутливую аркаду.
Промок в беседке позабытый Лем.
И запах «Тройки» плавает по саду. 
Стекает с гиацинтов едкий пот,
Заплаканной земли купорит поры –
Ложись на землю. Прямо на живот. 
Как будто вьюн, (как будто) без опоры.
Легко тебе? Срезаю гиацинт. 
Домашних ваз, теперь уж не заполнить. 
Из всех возможных способов-вакцин,
Мне остается только помнить. 
                   Только помнить.



Автор: Геннадий Акимов
http://www.stihi.ru/avtor/gessshka 

*** Боязнь сна http://www.stihi.ru/2014/04/09/5790 
*** Имя. Романс с червоточинкой
http://www.stihi.ru/2017/02/06/9516
*** Никогда http://www.stihi.ru/2015/01/11/12275  
*** Скрипач http://www.stihi.ru/2015/04/06/5391


*** Боязнь сна 

Кошкина колыбель, призрачная кровать,
вытянешь руку впотьмах — чьи-то холодные пальцы...
иногда я смертельно боюсь засыпать,
иногда боюсь просыпаться.

Омут бурлящий притягивает глубиной,
по слухам, на дне живёт плотоядный камень.
Кто там играет на дудочке в чаще ночной,
кто заплетает траву на лужайках кругами?

Катится белое яблочко — через поля, сады,
через мохнатый лес, вдаль, где речная пойма.
Чуть зависая в воздухе, следуешь позади,
вновь околдован и пойман.

За ночь успеешь сменить несколько разных кож,
и по болоту, и по карнизу пройдёшься.
Закрывая глаза, не знаешь, куда попадёшь,
хуже того — неизвестно, куда вернёшься,

проснувшись. Утром в тревоге зовёшь: "Света, ну где ты? Свет!",
перебираешь бесцельно кучку помятых тряпок:
платье, чулки, бельё... а подруги нет  —
лишь на полу следы лягушачьих лапок.


*** Имя. Романс с червоточинкой


Я имя позабыл и место не запомнил,
там хрупкая трава, тарковская вода,
и кашель, и романс притих, недоисполнен,
подсолнухи, перрон, глухая слобода.

Электропоезд пьян, страна слегка устала,
раздумья тяготят, коль совесть нечиста,
в вагончик с двух сторон внедряются каталы,
а дальше лязг колес и рельсы вдоль моста,

а дальше ни страны, ни денег. Поезд прибыл.
На ужин — протокол и вялая ботва.
Проматывая вдрызг неправедную прибыль,
гуляет по ларькам отвязная братва.

В какую из эпох случилось это лето,
кто ставил в паспорт штамп, куда пропал билет?
Козырный туз побил и выбросил валета,
в уплату отобрав цветущих двадцать лет.

И нужно ль протирать слезящиеся линзы
/там резкий свет в глаза, там окрик, будто плеть/,
чтоб вспомнить имя той, проигранной, отчизны,
где не было дано ни жить, ни умереть?


*** Никогда 

Избегал серпа, обходил десятой дорогой молот,
любил поезда, приключения, разные города.
Вдруг очнулся, глядь  — а подруга жизни седа,
сам тоже отнюдь не молод,
по груди расплескалась пышная ассирийская борода.
Подцепил зрелый возраст, как надоедливую простуду.
Чем лечиться  — не знаю. Само проходит нехай.
Доставай, дорогая, фарфоровую посуду,
давай открывать варенье, заваривать терпкий чай.
Чинно, как полагается, выйдем в сад.
Расположимся в беседке с видом на пруд и аллею,
где на скамейках раскрытые книги лежат,
можжевельник топорщится, а хризантемы белеют.
Будем вдыхать аромат.
Тонконогие буковки ползают, что-то стрекочут,
с удивлением понимаю: настало лучшее время для нас,
конечно же, были погожие дни, сумасшедшие ночи,
но как драгоценен этот вечерний час.
В пруду отражаются наши рябые, размытые лица,
лёгкому ветру противится облачная гряда.
Прилетает нарядная горлица и на песок садится,
буковки собираются в дивное слово "зеница",
так мне нравится здесь, не хочу умирать никогда.


*** Скрипач 

Заблудился скрипач в мелодии, в нотах визгливо-колких,
Вьюгу устроил такую, что сгинула в ней корчма,
И по следу бегут за ним трансильванские волки,
От добычи не оставляющие ни клочка.

Не тушуйся, кудряш — авось да дождёшься подмоги,
Боевую венгерку играй, маршируй по снегам наугад.
С дикой скоростью вылетят сбоку волшебные дроги,
Через горы и пропасти к башне угрюмой умчат.

Этот замок известен любому, кто вырос в Карпатах.
Обитатель его к зажигательной музыке глух.
Отмахнувшись небрежно от чардаша звуков крылатых,
Стиснет гостя в объятиях так, что захватит дух.

Граф прикусит его  — как прикурит живую сигару,
И мелодия дёрнется, в ужасе сделав скачок...
Пропадать же теперь ни за грош виртуозу-мадьяру,
Если в сердце ночное не всадит он верный смычок.





Агата Бахрушина
http://www.stihi.ru/avtor/agata8 

*** Сбор урожая http://www.stihi.ru/2015/08/17/6670
*** В дождливый день  http://www.stihi.ru/2017/09/01/5221


*** Сбор урожая 

Не ждать, когда жизнь похужает,
и тень упадёт на плетень -
податься на сбор урожая,
в последней рубашке вспотеть,

залезть на гремящую крышу,
пить квас и ногами болтать,
а после ещё помотыжить,
пока не упала фата

тумана на яблок невинность,
на тыкв наливные бока,
на таз, где застыло повидло,
в которое канул закат.

А кот огибает неспешно
ночные владенья свои,
сканируя взглядом нездешним
сезонный налёт персеид.


*** В дождливый день  

И вы прошли сквозь мелкий, нищенский,
Нагой, трепещущий ольшаник
В имбирно-красный лес кладбищенский,
Горевший, как печатный пряник.

               Борис Пастернак «Август»

*******

На кладбище то яма, то канава,
И осень закусила удила.
Кресты налево и кресты направо,
Зачем в дождливый день я померла?

Мне жалко вас, измученных и мокрых,
Идущих через рощу под дождём,
Туда, где смерть с косой улыбкой смотрит,
Косой бряцая злобно за плечом.

Но хуже было, если б в минус тридцать
Отбросила копыта я, друзья!
Тогда вам в пору было б удавиться
И сразу лечь туда, куда и я.

Как в лом зимой орудовать ломами!
Пусть мокрая, но тёплая земля
Ложится над последними домами,
И комья глины крышку шевелят.

Ещё б немного похудеть ко гробу,
(не удавалось к лету, Бог простит).
Не тешить ненасытную утробу,
А то друзьям меня не донести.

Так помирать не хочется, а надо!
Я не Маклауд и не Вечный Жид.
Умчится бесконечная монада
В рай, ад, небытие, в иную жизнь…


Автор: Алёна Асенчик Аеф
http://www.stihi.ru/avtor/psevdonika

http://www.stihi.ru/avtor/psevdonika 
*** Пара строф http://www.stihi.ru/2017/01/06/2389 
*** Причащённые осени... http://www.stihi.ru/2015/10/25/299 
*** Четвёртый Рим http://www.stihi.ru/2014/12/18/10620 http:// 


*** Пара строф 

Зимой не сочиняются стихи, -
и каждый миг подобен катастрофе!..

Истратив пару строф на пустяки,
и пару дней - на пару строф и кофе,
вернуться в мир,  где профиль и анфас
достаточны для цельности портрета,
где в суматохе дел любой из нас -
лирический герой Его сюжета...


*** Причащённые осени... 

Никаких претензий, Господи, что ты, что ты!
Ну, надежды разве что да фантазии.
Садись, не побрезгуй: у меня тут хлебушек, водка, шпроты.
И картошка. Правда, сырая. На балконе, в тазике.
Да не пью я, Господи, бог с тобою!
(ой потешно вышло, словно ты сам на сам, Господи)…
Я вот стопочку, под хлебушек – и закрою!
И не стану ныть: у тебя и так проблем с нами воз, поди!
Ох и сложные мы: всё у тебя что-то просим, просим.
Ты нам – нате, держите, мол, – яркие листья, небо эмалевое!..
Ты, поди, всё лето придумывал эту осень –
А мы опять у тебя лето вымаливаем…

А Бог знает, что кому-то нужны его вечера, расплывчато-акварелевые,
кому-то дороги утра, пряные, терпкие, словно чай анисовый.
И лишь порой, отчаявшись, Он в свой мир холодами выстреливает,
и к ногам причащённых снисходит, снисходит листьями…


*** Четвёртый Рим 

Грустный город спит, распластав дороги и провода,
ни пароль от грусти, ни её секрет никому не выдав...
Помести этот город, однажды и навсегда,
в зеркало заднего вида. 

Зачерпни - на дорожку - немного его реки;
в ней вода мертва, но она от бед, говорили,  лечит.
Зачерпни - и выпей. Не пакуй походные рюкзаки:
будут свободны плечи... 

Сохрани в себе эти спящие улочки и дома,
что черны под слоями ночи, словно обувь под гуталином.
Сохрани, чтобы вспомнить, когда загрустишь сама:
клин вышибают клином. 

И когда в душе ярой жизнью заблагоухает сад,
и любой сюжет станет важным, неповторимым,
ты увидишь, что тихий город, всеми другими над,
выжил Четвёртым Римом.



Автор: midnaight
http://litset.ru/index/8-417 

*** Оле http://litset.ru/publ/11-1-0-21332
*** Соня http://litset.ru/publ/1-1-0-10776 
*** Маша http://litset.ru/publ/16-1-0-12085
*** Дорогой дневник http://litset.ru/publ/11-1-0-24388 
*** Зарисовка  http://litset.ru/publ/23-1-0-26259


*** Оле 
 
Приходи ко мне, Оле, я больше не вижу сны. 
Что ни ночь, то туман да болотная злая муть. 
Голоса проступают, как будто в большом дыму, 
Сквозь спасительный камень холодной моей стены. 

И зовут меня, ищут по имени, как свою, 
По всклокоченным травам, по темным узлам корней, 
По излому ствола. На горбатой его спине 
Разрастается хищными кольцами синий вьюн. 

Только это не дерево больше, и ствол - не ствол, 
А пристанище молний, оставленный птичий дом. 
Как умела, поила его неживой водой. 
И вода становилась похожей на черный воск, 

Обретала черты, называлась моей сестрой 
И вплетала мне в косы колючие стебли трав. 
Знаешь, Оле, когда-то была у меня сестра. 
Затяжная простуда, озябшая рыбья кровь. 

Обездвиженный воздух, тягучий крапивный сон, 
Освещенная комната окнами в белый сад. 
Слышишь, Оле, я очень любила ее глаза 
И хотела такое чужое ее лицо. 


*** Соня 

На глубоком болоте слепая стоит елань. 
Непроглядная ряска и волосы, след в траве. 
Неродная сестра, мой погашенный топкий свет. 
Забери меня, Оле, я плохо себя вела.

Мой придуманный мир на ладони у маленькой Сони, 
В коробке из-под спичек, пропитанном соком травы, 
Где играет на сломанной скрипке кузнечик зелёный, 
Для восторженных глаз день за днём притворяясь живым. 

За картонной стеной всё такое же юное лето 
Позабытых в альбоме, засушенных диких цветов, 
Что вплетало в покорность волос паутину и ленты, 
Осыпалось пыльцою на дно босоногих следов, 

Разбивало шершавыми ветками сонные ульи, 
Превращало в раскрошенный камень оставленный хлеб, 
До небес разжигало стога, чтобы те прикоснулись 
Выгорающим жёлтым – к седому, золою – к золе. 

За спиною крадется на цыпочках розовый вечер, 
Лучезарный и зыбкий, с повадками младшей сестры, 
Наблюдать, как, пронзённый соломинкой, словно кузнечик, 
Мой спасительный мир разлетается в тартарары.


*** Маша 

Зябко ёжится ночь, словно лес выдыхает шёпот. 
Расступаются травы, волнисто рисуя тропы. 
Злую птицу на ниточке прячет в груди Маша, 
Ощущая плечами отрезанных кос тяжесть. 

Ей бы в лес, что хранит её, но сохранить не может. 
Ведь у Маши лишь птица в груди, ничего нет больше. 
Небо настежь распахнуто, звезды текут мутно. 
Ей бы в лес, только путь сквозь сырую траву путан. 

Заблудиться бы в чаще, исчезнуть, пропасть бесследно. 
С волдырями крапивными, содранной в кровь коленкой, 
Босоногой и легкой, пропахшей густым светом, 
Беззащитно уткнуться в живое тепло лета, 

В рыже — бурое в десять обхватов медвежье брюхо. 
Ведь у Маши в душе, как в берлоге, темно и глухо. 
Пожалеет косматый медведь, запоёт громко: 
"У лисицы боли, у медведя боли, волка…” 

Но отцвёл горицвет, став пыльцою на пальцах Маши. 
Лопнул шарик воздушный и змей улетел бумажный. 
Ей бы в лес в синем платьице ситцевом. Лес лечит. 
Птица злится, но нитка медвежьей любви крепче. 

Ночь вольётся в окно, нестерпимо подкатит к горлу. 
Закрываясь ладонями, Маша заплачет в голос. 
И почудится ей, будто старый медведь воет: 
"У лисицы боли, у медведя боли, волка…”


*** Дорогой дневник 
 
Дорогой дневник, 
С юга темно и низко идет гроза. Наше окно пропускает гнилую воду, запах сырой травы и еще сквозняк. Тощий цветок не прижился. Ему здесь холодно. 
Дорогой дневник, 
Она совсем не умеет спать. В комнате липкий воздух и что-то кислое. Не согревает постель. От её запястий по простыне расползаются ржавые языки. 
Вязко по стеклам снаружи течет смола. Тихо помехи вплетаются в шепот: "Юленька”. 
Дорогой дневник, 
Мама заболела и умерла. 
А потом вернулась.


*** Зарисовка  

Так солнце катится на запад. 
Так тяжелеет желтый лист. 
У сквозняка древесный запах 
И вкус земли. 
Так льнёт трава к горячим рельсам. 
Ржавеет лист, сорвавшись вниз. 
Тягучий сон замедлил сердце 
И не присни… 
За голубой хребтиной леса 
Краснеет солнечный овал. 
Сквозь непрозрачность занавески 
Гори, трава. 
Собака выскочила в сени. 
Меня почуяв, как свою, 
Уснула лапами - на север, 
Хвостом – на юг.



Автор: simon
http://litset.ru/index/8-796 

*** Шишки хмеля ржавые висят http://litset.ru/publ/23-1-0-21753 
*** дерево http://litset.ru/publ/1-1-0-23256 
*** махаон http://litset.ru/publ/6-1-0-23407 
*** я джон http://litset.ru/publ/6-1-0-16795 
*** ветками в окно http://litset.ru/publ/10-1-0-27233


*** Шишки хмеля ржавые висят 

Шишки хмеля ржавые висят, 
Солнце опалило, облепило, 
Словно пчёлы - седум, небо - сад; 
В дынях осень август хоронила, 
Ждал чего-то спелый виноград... 

Тень забилась в тонкой паутине, 
Где тысячелистник раньше цвёл; 
Холода росли из жёлтой глины, 
Из камней, оврагов, ям змеиных, 
Подбираясь к седуму - без пчёл - 

Словно к сердцу... Мотылёк прочёл 
Тайный иероглиф паутины. 
И ему не страшны холода: 
Мёртвому - что грозы, что метели... 
Я вот тоже вечер дочитал, 
Между строк 
ржавели шишки хмеля.


*** дерево 

Нарисует ребёнок дерево. 
И немного листьев на нём: 
Это – бабушка( в Бога верила; 
Вечно сонная, перед сном 
И молилась, и честно славила, 
Засыпая почти всегда 
На «избави нас от лукавого»). 
Бог избавил, наверно, да… 
Это дедушка. Жёлтый листик. 
Пальцы жёлтые – так курил. 
Вот к нему приходил нечистый, 
За бутылкою до зари 
Он рассказывал деду… мудрость. 
Тот не выдержал – умер утром. 
Вот ещё один дед. И бабка. 
Два огромных седых листа, 
Полдеревни сгребли в охапку 
И – ни чёрта им, ни Христа. 
А потом кто-то вызвал ветер, 
Или, может, он сам подул… 
На рисунке не видно смерти, 
Унесло стариков на звезду. 
Там, наверно, они и ныне 
Лепят хату из жёлтой глины, 
Покупают большую кровать, 
Чтобы внуков к себе позвать. 

Вот и внуки. И дяди, тёти… 
Все – на дереве. Жизнь – в полёте. 
Папа, мама – вершина, радость… 
Им всегда зеленеть. Ну вот 
И последний листочек. Надо ж, 
Он рисует себя. Восход. 
Птицы, бабочки запестрели, 
Ветви, ветви, мои качели… 
Так по-детски сойти с ума, 
Так лететь, чтоб летели искры. 
А внизу – подступает тьма, 
Бог сдувает тихонько листья. 
И очнётся ребёнок скоро: 
Бездна мёртвого дерева... 
Там 
Снег идёт по чужим ветвям, 
Листьев нет… А ребёнку – сорок. 

Может, всё, что ему отмерено. 
Может – срок? 
А мы верим, что ветви – дерево. 
А мы верим, что мы – Бог.


*** махаон 

Помнишь махаона на снегу 

Куколку детьми мы занесли 
В тёплый дом когда горел ноябрь 
Красною листвою под дождём 
Куколка согревшись ожила 

Махаон не видел сквозь неё 
Как листвы слабеющий огонь 
Был засыпан снегом 
Ты куда 
Ты куда сегодня полетишь 
В доме отцвели уже цветы 
Но я вижу яблони цветут 
За окном Пусти меня туда 
Это снег Холодный мокрый снег 
На ветвях уснувших Ты умрёшь 
Но я вижу вишни расцвели 
За окном Пусти меня туда 
Это изморозь Красивый мёртвый блеск 
На уснувших ветках Ты умрёшь 
Но я вижу в глубине садов 
Вспыхнул мак Пусти меня туда 
То осколки солнечного дня 
То в шиповнике запутался закат 
Ты умрёшь 
Но я увижу снег 
И умру Пусти меня туда 

Помнишь махаона на снегу 
Удивляясь раскрывали рты 
Облака 
И небеса присев 
Рядом с нами видели его 
Я не знаю, что ты слышал брат 
Мне почудилось биенье трех сердец 
И тяжёлый выдох неба И 
Все три сердца замерли на миг 
А забились снова только два.


*** я джон 

Мы в двенадцати милях к северо-западу... 
На судне я, бабуин и слон. 
Слон смотрит в бивень, 

бабуин чешет задницу. 
Я Джон. 
У слона закончились фрукты и ветки, 
у нас с бабуином - еда и вино. 
Мы переходим с ним на таблетки. 
Но... 
Бабуин говорит, что слон бывает 
воспринимаем им как еда... 
В это время мы курим, я отвечаю: 
Да. 
Когда мы свяжемся в скором времени 
с военной базою массачусетской, 
я передам 

привет тебе, Эмили, 
бабуино-слоновий, 

страстный, 

чувственный. 
Какая луна сегодня, 

Эмили! 
Нам всем троим здесь хочется выть. 
Ты без меня там не беременей, 
бабуин говорит, что всё может быть. 


Мы... не знаю.. где... 

к черту... к западу... к северу... 
Море спокойно. Закончился слон. 
Бабуин из бивня 

фигурки делает. 

Эволюционирует. 

Я Джон.  


*** ветками в окно 

Меж потолками, 
обычным и подвесным, 
Шёпот такой же, как в стенах домов саманных. 
Можно, наверное, прятать тяжёлые сны 
Там, где клещи пылевые и чёрные тараканы 
Счастливы вместе. А тот, кто их контролирует… 
Дай головам беспокойным такую гармонию. 
Нам и соседям, невнятным детям делирия, 
Детям онейроса. Старое дерево спилено - 
Кто же в окно бьётся веткой зелёной? 

А это соседка, у которой 
скончался муж. 
Ползает по стенам внутри и снаружи, плачется, 
Не может смотреть на солнце, 
не может смотреть во тьму . 
Вот тебе человеческая самодостаточность. 
Завтра приедет внучка, ксерокопия дочки, 
Снимет старушку прозрачную со стены. 
Польёт каланхоэ, спросит, как почки - 
Бабушка улыбнётся, лопатка весны 
Ковырнет и в этой ветхой песочнице, 
Где пепел столетний вместо песка. 
Природа людская. Тоска. 
Тоска 
...копится между обычным и подвесным. 

Если вспыхнет звезда - не скажи о ней. 
Пусть плывёт себе, словно дым, к другим: 
Нет воздушных ей, нет земных корней. 
Не сбылось вчера - и потом не сбудется. 
Будет, с чем уйти. Дом перезагрузится 
Жителями новыми. Смерть придёт проветрить. 
Стану я смотреть с безымянной улицы, 
Как горят проспекты, 
Предаётся слово, выжжено молчанием, 
Падает на дно. 
А потом ночами - 
Ветками в окно.


16:29
174
Нет комментариев. Ваш будет первым!