Нефритовая книга 1

Первая литературная интернет-экспедиция


============================================================= Кларисса Маклелан
http://www.stihi.ru/avtor/clarissa1

Не верилось, но под кожу вросло судьбой

                             Д.В.

Не верилось, но под кожу вросло судьбой.
Крапленые карты выпали нам с тобой:
Чахоточный свет, тюремный гранит волны,
Пустые кварталы да ледяные сны.

Кому и не знать, как ночи теперь легки,
Как с площади зимней в небо уйдут полки,
В последнем каре построясь на «ать-два-три».
Любуйся на них и голову задери.

Докурят, затушат, выбросят, выйдут вон.
Под  дробь барабана, птичий кандальный звон
И глина, и перекопанная трава
Налипнут на арестантские рукава.


Марфа

Ибо благая доля, да не моя:
Слушать в тени олив, в полутьме жилья
Проповедь мира (яшма и хризолит).
Марфа, сестрица, сердце мое болит.
Что же, пойдем сбирать урожай в саду,
Мыть и готовить в дымном своем чаду.
Вот чечевица, хлеб, виноград, кинза.
Вот на Марию смотрят Его глаза.

Ну, разливай вино, привечай гостей,
Раз уж глуха по части благих вестей.
Деревце, пересохшее на корню.
Вера, как блеф: имею, да не храню.
Так и замри, не отирая рук. 
Бог засыпает, гаснут и свет, и звук.
Марфа смешна, во взгляде ее вина,
Пряди ее опутала седина.


***

Отзывай сватов, Фатима-ханым.
Не грусти, сестра моя, не грусти:
Мальчик-праздник ходит по выходным
Весь в расцвете своих сорока шести.

Приносивший розочку с пирогом,
Аккуратно складывая пиджак,
Он смертельным станет тебе врагом - 
Перелетный ангел, самец, вожак.

Потаенно всхлипнет струна любви
Среди прочих равнозапретных тем.
Эта птичка - лови ее, не лови - 
Посещает нас собирать гарем.

Неземным сиянием окружен,
Он обнимет ноги твои в тоске.
Поувязнут звоночки детей и жен
В полинялых джинсах, что след в песке.

Он-то знает, где у тебя болит,
Потому под боком из года в год.
Адресат бессвязных твоих молитв,
Он сейчас подует, и сам пройдет.

Будешь мыть посуду, стирать белье,
Ездить летом к морю или к реке.
И однажды боль твоя запоет
На невнятном ангельском языке.


Петроградское

В городе детства, где каждый из нас одинок,
Воздух морозный, разлуки негромкий звонок
Преображается, плачется звоном трамвайным.

Сбросить одежду, тянуть из бокалов вино,
Мы, прижимаясь друг к другу, уходим на дно
В сломанной лодочке памяти бликом случайным.

Жизнь ускользает дворами  - поди догони,
Машет оттуда, забытому слову сродни,
Снегом летит с высоты нестерпимой и острой.

Просто обнявшись, над толщей растраченных лет,
Молча смотреть из окна: заметается след.
Падают наискось хлопья на Каменный остров.

Ей бы остаться за литерой в стиле модерн, 
Леченной болью своих известковых каверн,
Лаской случайной, морозом и жаром по коже.

Сердце не помнит обиды, но все же болит.
Будешь листать эту летопись стершихся плит - 
Вспомни, пожалуйста, господи, вспомни нас тоже.


Вода

Сползая по вьюнкам зеленым,
Ложится солнце на мостки.
Три женщины плывут в червонном
Дрожащем золоте реки.

Еще одна на берегу и
К ней от воды несется смех.
Ищи полвека жизнь другую,
Все выпадет одна на всех.

Калитку древнюю открыли
Прошли сквозь чей-то огород,
Нырнули в лету. Все забыли.
Жара стоит и лес плывет.


Ижора

Так колеблется тень на квадрате песка:
За слоями слои под резцом мастерка,
И ни клича тебе, ни напева.
Стынет ветреный вдох на границе времен,
Но песок на курганах не помнит имен,
Только "Дерево". "Фибула". "Дева".

Уложи ее спать на иных берегах,
Закопай черепки с топорищем в ногах,
Будто боги однажды отыщут
Там, в лесу, где вода необычна на вкус,
Безымянные кости под россыпью бус,
Молчаливое это жилище.

Плачь, владыка, не веря, что там вдалеке
Ты уходишь один в первобытной тоске,
Над тобою сгущаются пятна.
Как песку, тебе ведом ответ на вопрос:
Пляшет солнце в ветвях, словно в прядях волос,
Но никто не вернется обратно.


============================================================= Петр Люкшин
http://www.stihi.ru/avtor/peterluk

Березовый

Он совершает бег на месте,
недвижно в воздухе паря,
последний падающий крестик
из уравненья сентября.

И все сомкнулось: люди, строчки -
одной стеной. Ты снишься мне,
последний падающий летчик
на восхитительной войне.

Пусть объявляют антипраздник
и увяданья катаклизм,
но ты-то знаешь:
смерть прекрасна
ничуть не менее, чем жизнь,

что жизнь - всегда,
а смерть - мгновенье.
И есть еще над смертью Тот,
кто наше каждое паденье
зачтет нам, бедным,
как полет...


Пророки

Все пророки одиноки, совершают чудеса, пишут пламенные строки, указуют в небеса и, счастливые, как дети, любят шастать и бродить. Одного хотя бы встретить, накормить и напоить. И когда он выпьет много, расспросить: какой он, Бог? почему он видел Бога, а наш батюшка не смог? Почему одет так просто? Где свой крестик покупал? И какой ему апостол в душу более запал?
     А когда за чаркой (лишней!) он устанет говорить, постелить ему под вишней, а с утра опохмелить. Пусть во сне, подобно тучке, он душой плывет в зенит (и носки его, вонючки, подменить, пока он спит) ...

Самарская народная меланхолическая

Ночью всегда не хватает зеленых стекляшек.
как ни проснешься, -
ан, нету зеленых стекляшек.
Ходит по комнате кошка и крыльями машет,
только взлететь не умеет
(и то слава Богу).

Ночью всегда не хватает могучей секвойи,
как ни проснешься, - вот хрен тебе, а не секвойя.
Только поет монотонно стекло дождевое
старую песню,
которой слова не нужны.

Ночью по крышам гаражным гуляет лунатик.
Как ни проснешься, - а он уж, сердешный, гуляет,
как кобелек без хозяина,
только не лает
( правильно делает, надо его похвалить).

...ночью всегда не хватает то друга, то водки.
На станции А

Стук колес. Отвар густой.
Гулкий маятник настенный.
Умирает граф Толстой
от любви несовершенной.

Оттого, то меж людьми
много праздности и шума.
Оттого, что Божий мир
втрое хуже, чем он думал.

Почта, баня, телеграф.
Хоть сто лет еще прибавить,
ничего не может граф
изменить и переставить.

Так же будут на Руси
слушать проповедь вполуха,
жечь дворцы, лежать в грязи
и взлетать к вершинам духа.


Стынет кровь. Стучит состав.
Ищут лежбище медведи.
Нет ли графа, есть ли граф,
все равно состав проедет.

Тише, станция-вокзал.
Слышишь? шепчет, чуть стеная:
- Я бы Господу сказал...
Я-то понял...
Я-то знаю...


Кукловоды

Пьем мятный пунш, горячий как твои колени
и рассуждаем про любовь и снегопады.
А наши куклы
разбрелись, галдя, по сцене.
Один уснул,
а два других дерутся, гады.

Их развести бы по углам и приструнить бы,
но так лазурен наших чувств высокий купол,
но так приятен мятный пунш...
А до женитьбы
осталось три-четыре дня, тут не до кукол.

А куклы пьяны в лоскуты и неумыты,
у них свобода, и кабак, и баррикада.
Один смеется, как дурак,
а два убиты.
И ни хрена не разберешь, чего им надо.

Остынет пунш, иссохнет сыр на чайном блюде.
Возьми свой плащ. Еще не высохла дорога.

Им так хотелось,-
                  мать твою! -
                              пробиться в люди.
Еще б немного,-
               слышишь, мать?-
                              еще б немного...




Он. Зачеркнутый вариант

По темным временам, по кочкам стылым он прыгал, как кузнечик-светлячок и подбирал погасшие светила, и складывал в заплечный рюкзачок. Казалась бесконечною дорога и гулкая размеренная песнь. Он не боялся времени и Бога, он и не знал, что это где-то есть. Что есть трава и снег, и дух болотный, но смутно различал в иные дни лишь силуэты сумрачных животных, не знающих, зачем и кто они. Он понимал, что трогать их не надо, но ведомый неведомой судьбой, придумал речь и разделился на два, и стал вести беседу сам с собой.
И понял: счастье - это, если двое бредут, глядят, беседуют, любя. А после... поругался сам с собою и захандрил, и проклял сам себя.
И снова шел туда, куда идется, скрипел, как дверь и сам себя пугал.
И подбирал... потушенные солнца...
Но новых солнц уже не зажигал.



Абонент недоступен

Дверь в лето слегка приоткрыта,
написано: " Вход воспрещен".
А там виден хутор забытый,
старуха с разбитым корытом,
старик, океаном умытый
(чуть пьян и в старуху влюблен).

Он добрый, соленый и пыльный.
Он шваброю драит причал,
он пьет корвалол и пустырник,
он внуку дает подзатыльник
и долго кричит мне в мобильник:

- Петрович!
Куда ж ты пропал?..



16:51
92
Нет комментариев. Ваш будет первым!